Архитектор традиционализма

Сегодня день рождения одного из самых последовательных противников современного мира барона Юлиуса Эволы. Архитектор традиционализма родился 122 года назад в вечном городе Риме и прожил жизнь в тотальной войне с окружающей действительностью. Действительность все же оказалась сильнее, но культурные ценности Эволы отразились если не в вечности, то в программах и манифестах десятков партий и движений от берегов Адриатики до заснеженных равнин России.

Центральным произведением Эволы считается “Восстание против современного мира”. Книга по сути сформировала актуальный традиционалистский дискурс, заложив в его основы вполне ясные принципы: кастовость, иерархия, аскетизм, империя. Во многом “Восстание” даже не переосмысляло идеи Рене Генона, а давала им новое звучание и вдыхала в них жизнь, наполненную лязгом стали и грохотом войны. Вместо созерцательной геноновской критики Эвола предлагает активное противостояние современному темному веку Кали-юги.

У истоков взглядов Эволы также стояли и неоницшеанские концепции, в которых сверхчеловек из самоцели превратился в верного духовного спутника на пути к ренессансу традиции. Аполлонические и дионисийские начала мира по Ницше римский аристократ масштабирует до уровня цивилизационного конфликта, переводя их в новую идеологическую, а что еще важнее, эстетическую плоскость. В центре взглядов Эволы лежит теория регрессии каст, согласно которой женское теллурическое начало постепенно вытесняет ураническое мужское, что ведет к деградации общества и его элит. Священное место воина на вершине иерархии занимает торговец (западные демократии), а то и вовсе раб-пролетарий (коммунистические режимы). Итальянский аристократ предсказуемо презирает как буржуа, так и пролетариат, и неистово требует реванша. Частично взять этот реванш Эволе удалось, правда, только на культурном уровне.

Взгляды Эволы во многом рифмуются с классическим фашизмом и в меньшей степени с национал-социализмом. Особенно сторонников ультраправых доктрин впечатлила другая работа барона “Языческий империализм”. Как впрочем и Германа Гессе, назвавшего ее “действительно опасной книгой”. Тем не менее, попытка искусственно вписать Эволу в фашистскую парадигму выглядит грубой и чрезмерно условной. Как и любая модернистская идеология, фашизм для аристократа Эволы слишком вульгарен и материалистичен. В лучшем случае для него это лишь наименьшее зло в сравнении с коммунизмом и капитализмом. Более того, сам Эвола впоследствии открещивался от фашизма, настаивая на исключительно традиционалистском прочтении своих взглядов. Правда, уже после поражения фашизма во Второй мировой войне.

Умер Эвола в 1974 году за своим рабочим столом в Риме. Согласно завещанию, его тело было кремировано, а прах захоронен в леднике. Лучшее захоронение из возможных для носителя примордиальной традиции.

Для кого книги Эволы сегодня? Думаю, что в первую очередь для тех, чья свобода требует строго определенного вектора, а окружающий мир не вызывает ничего, кроме отвращения. Это книги, приучающие к духовной дисциплине и аскетичному служению красоте. Вооружившись томиком Эволы, вы можете пойти маршем на штурм мирового уклада и дойти до стен самого ада. Там вам будет не страшно, ведь вы твердо знаете, что ад на Земле уже наступил.