Новый фильм Джима Джармуша “Мертвые не умирают” недавно вышел в российский прокат, а в мае картина открывала конкурсную программу “Каннского кинофестиваля”. Как в России, так и на Западе, заявленный комедийный зомби-хоррор вызвал лишь зловонный ручеек отрицательных отзывов критиков и тотальное непонимание массового зрителя. Надо сказать, что такая реакция вполне объяснима. Зритель шел на угарный зомби-треш в духе тарантино-родригесовского “Грайндхауса”(непонятно почему), а критик на умное и стильное кино, последовательно выступающее против общества потребления, и за все хорошее, искреннее и настоящее (никогда не слышал подобных манифестов). К счастью, все остались разочарованными, а Джармуш — верным себе.

“Мертвые не умирают” сложно оценивать как фильм по классическим критериям: актуальность идеи, проработка конфликта, стройность композиции или работа над персонажами. Главным образом потому, что это никакое не кино и даже не манифестация, а художественное высказывание, пародирующее художественное высказывание как жанр. Неслучайно, неказистая туша фильма не то, что избыточно нафарширована жирными аллюзиями, она сама по себе представляют одну большую отсылку как к истокам жанра, так и к творческому бэкграунду автора. Причем без лишней маскировки и всякого стеснения.

Уже само место действия — провинциальный американский город Сентервилль — это отсылка к треку Фрэнка Заппы, а почти каждый из его обитателей — это или реплика на персонажа из другого фильма Джармуша (полицейский Петерсон — водитель автобуса из “Патерсона”), или на самого актера (хозяйка похоронного бюро Зельда Уинстон — актриса Тильда Суинтон). В Сентервилле в силу невнятной природной катастрофы исчезают домашние животные, день становится мучительно длинным, а вскоре и вовсе оживает Игги Поп. Бремя борьбы с нашествием ходячих мертвецов ложится на плечи местной заторможенной полиции во главе с Биллом Мюрреем. Дальше развитие истории идет ни шатко ни валко, а сам ритм повествования сознательно сбивается до нетвердого скольжения зомби. При этом почти каждая последующая сцена подчеркнуто рифмуется либо с архитекторами жанра Ромеро и Мурнау, либо с такими символами актуальной поп-культуры, как “Звездные войны” или “Властелин колец”.

Достается от Джармуша не только неподготовленному зрителю, но и ненавистным коллегам. “Убить Билла” посвящены нарочито нелепые сцены с Тильдой Суинтон, сначала размахивающей катаной в ритуальной конторе, а затем разукрашивающей трупы на манер средневековых японских гравюр. Тут также стоит отметить, что Джармуш одним из первых взялся за переосмысление самурайской темы в кино на рубеже веков, — “Пес-призрак” вышел на четыре года раньше дилогии Тарантино. Так что в самоиронии режиссеру тоже не откажешь.

“Мертвые не умирают” также не остаются в стороне от политической повестки. Электорат Трампа представлен в фильме сварливым фермером Миллером (Стив Бушеми) в кепке “Сделаем Америку снова белой”. Миллер отказывается брать кофе с собой, потому что тот “слишком черный”, а зомби не отличает от мигрантов. Сам подход к теме Джармуша выглядит достаточно деликатным и в целом в беззлобным, особенно в сравнении с тем же фон Триером, расстреливающим в чистом поле целые семьи в красных бейсболках. Жаль, что фермеру Миллеру досталось так мало экранного времени.

Другим несомненно удачным персонажем является лесной бомж Боб в исполнении Тома Уэйтса, который представляет альтер-эго самого режиссера. Боб сознательно отказывается от социальных контактов (если не считать украденной курицы Миллера) и заведомо занимает созерцательную позицию в конфликте людей и зомби, мало отличимых друг от друга по сути. Авторству бомжа Боба принадлежит и финальный монолог в духе “что мы сегодня поняли, друзья”, явно пародирующий поверхностное морализаторство в современном кино. Откровенно жаль кинокритиков, принявший очевидный прикол за чистую монету (https://meduza.io/feature/2019/05/15/mertvye-ne-umira..).

Ученик Николаса Рея и Вима Вендерса Джармуш всегда был страстным апологетом независимого и некоммерческого кино. За фирменным тонким стебом и меланхоличным юмором режиссер, как правило, скрывал глубокомысленную философскую притчу (“Мертвец”) с грустным, но логичным концом (“Пес-призрак”). Однако в массовом сознании Джармуш уже стал частью поп-культуры, создателем особого стиля и специфического киноязыка “не для всех”. Проще говоря, режиссером для “хипстеров из большого города”, которых сам Джармуш в последнем фильме не без удовольствия расчленяет на части. Конфликт художника и его поклонников стар как мир. И скромной попыткой его разрешения можно насладиться в фильме “Мертвые не умирают”.