В городе Х не делают татуировки, зубные импланты, крафтовое пиво, цветную печать на листах формата а3 и ещё много чего, потому что он, город, маленький. За всем этим нужно езжать в город побольше. А еще в городе Х не делают кунилингус. За ним нужно ехать в очень большой город, может быть даже в самый большой, в Москву, в ту, которая в пределах МКАДа. В ту Москву, про которую пишет theVillage.

В провинции искать кунилингус решительно бесполезно. В том смысле, что даже решительно искать – бесполезно, не говоря уже о том, чтобы иметь надежду напороться на него случайно.

— И ты что, реально сейчас уйдешь? Вот так, просто, возьмешь и уйдешь? – Л с расстегнутыми джинсами догоняет меня в прихожей, когда я уже успела натянуть один сапог. Зимний.

— Да.

— Почему?

— Вот скажи мне, почему вы, *****ские, не делаете кунилингус?

— Блин, ты из-за этого что ли? Реально из-за этого?

— Если тебе противно даже думать о том, что у меня под юбкой, то смысл нам с тобой заниматься сексом?

Секс и принципы русской провинции, изображение №2
 

— Я могу доставить тебе удовольствие другим способом, — Л поглаживает член, — ещё никто не жаловался. Все кончают.

Голос у него бархатный, красивый. Именно он, голос, меня соблазнил, затянул сюда среди ночи прямиком из бара. Не Л.

Я снимаю пальто с крючка, вспоминаю, что забыла надеть перчатки, и вешаю его обратно. Пальто падает на пол. Зачем я только купила эти длинные перчатки, которые мне малы, которые натянуть на руку сложнее, чем надеть презерватив на вялый член. Купила, чтобы выглядеть элегантнее.

— То есть это, по-вашему, не по-пацански? Как вы это называете, «нырять в пилотку», да? Не по-пацански это?

Меня, в самом деле, интересует этот вопрос. Давно, интенсивно интересует.

— Ну, это принцип, понимаешь.

В первый раз, столкнувшись с принципом, я приняла его за статистическую погрешность. В городе Х слишком мало занятий, чтобы пренебрегать одним из лучших существующих на свете занятий, рассуждала я. Этого не может быть. Тем более, Д. был даже не из ******ка, а из *****ки. А это уже соседний район, другое муниципальное образование.

Муниципальное образование – звучит как опухоль, злокачественная.

Но принцип оказался удивительно закономерен, живуч и крепок. Мои надежды на хороший секс в городе Х разбились об него, как корпус Титаника о холодный океанский айсберг.

«Лишних эпитетов и сравнений лучше избегать», — говорит статья «12 правил продающего текста».

— Слушай, это даже не обсуждается.

— Ни при каких обстоятельствах? – улыбаюсь я кисло.

— Ни при каких, — А серьезен. Серьезен в принципе, а в данном принципе – серьезен исключительно, в усиленной степени серьезен.

Я хлопаю дверцей машины и иду к дому. Соседи скинулись и огородили двор забором из профлиста. Еще один российский принцип, от которого у меня нет ключей. В самом прямом смысле. Приходится лезть через забор под треск рвущихся на куртке швов. Преодоление – обволакивающая метафора жизни в стране, где повсюду стоят заборы – на улицах, на клумбах, на кладбищах, в головах, в душах. И что с этим делать? Перелезть, сломать, обойти, попытаться протиснуться в дырку?

— А в Москве, что, все делают?

— Все делают.

— Блять, что с ребятами не так…

Секс и принципы русской провинции, изображение №3